He fell in October 1918, on a day that was so quiet and still on the whole front, that the army report confined itself to the single sentence: All quiet on the Western Front. He had fallen forward and lay on the earth as though sleeping. Turning him over one saw that he could not have suffered long; his face had an expression of calm, as though almost glad the end had come.
Erich Maria Remarque
Он был убит в октябре 1918 года, в один из тех дней, когда на всем фронте было так тихо и спокойно, что военные сводки состояли из одной только фразы: "На Западном фронте без перемен". Он упал лицом вперед и лежал в позе спящего. Когда его перевернули, стало видно, что он, должно быть, недолго мучился, - на лице у него было такое спокойное выражение, словно он был даже доволен тем, что все кончилось именно так.
Эрих Мария Ремарк

“True, but just you consider, almost all of us are simple folk. And in France, too, the majority of men are labourers, workmen, or poor clerks. Now just why would a French blacksmith or a French shoemaker want to attack us? No, it is merely the rulers. I had never seen a Frenchman before I came here, and it will be just the same with the majority of Frenchmen as regards us. They weren’t asked about it any more than we were.”

“Then what exactly is the war for?” asks Tjaden.

Kat shrugs his shoulders. “There must be some people to whom the war is useful.”

“Well, I’m not one of them,” grins Tjaden.

“Not you, nor anybody else here.”

“Who are they then?” persists Tjaden. “It isn’t any use to the Kaiser either. He has everything he can want already.”

“I’m not so sure about that,” contradicts Kat, “he has not had a war up till now. And every full-grown emperor requires at least one war, otherwise he wouldn’t become famous. You look in your school books.”

“And generals too,” adds Detering, “they become famous through war.”

“Even more famous than emperors,” adds Kat.
Erich Maria Remarque

– Верно, только ты вот о чем подумай: мы ведь почти все простой народ. И во Франции большинство людей тоже рабочие, ремесленники или мелкие служащие. С какой стати французскому слесарю либо сапожнику на нас нападать? Не-ет, это всё правительства. Я никогда не видал француза, пока не попал сюда, и с большинством французов небось обстоит так же: немцев они раньше не видали. Их никто не спрашивал, как и нас. – Почему же тогда вообще война? – недоумевает Тьяден. Кач пожимает плечами: – Должно, есть люди, которым от войны польза. – Ну, я не из их числа, – ухмыляется Тьяден. – Здесь таких вообще нету. – Так кому от нее польза-то? – не унимается Тьяден. – Кайзеру ведь от нее тоже проку нет. У него все есть, чего он ни пожелай. – Ну, не скажи, – возражает Кач, – войны у него до сих пор еще не было. А каждому более-менее великому кайзеру нужна хоть одна война, иначе он не прославится. Ты загляни в свои школьные учебники. – Генералы тоже становятся знаменитыми благодаря войне, – вставляет Детеринг. – Еще знаменитее, чем кайзер, – поддакивает Кач.

Эрих Мария Ремарк