Иногда тишина звучит громче клинков.

В такие моменты я вспоминаю, как пах дым.
Не огонь — именно дым. Он въедается в память глубже, чем крики.
Я не ищу этих воспоминаний. Они приходят сами.

Я не называю себя ронином.
Это слово придумали другие, чтобы объяснить то, что им непонятно.
Я просто иду вперёд.

Мне часто говорят, что одиночество — это наказание.
Они не понимают: одиночество — это свобода.
Когда рядом никого нет, ты никого не подведёшь.

Я видел, как люди прячут страх за красивыми словами:
«честь», «долг», «воля господина».
Все эти слова рассыпаются, когда приходит ночь и открываются ворота.

Я больше не верю в богов.
Если они существуют — значит, они умеют отворачиваться.
А я — нет.

Мой клинок тяжёлый не из-за стали.
Он тяжёлый из-за имён, которых я больше не произношу.
Каждый удар — напоминание.
Каждый бой — ещё один шаг, который нельзя вернуть.

Я не жажду крови.
Но если путь пересекается с предателем — он заканчивается здесь.
Без ненависти. Без радости. Просто — правильно.

Иногда я думаю: что будет, когда всё закончится?
Когда не останется лиц, голосов, следов?
Наверное, я просто сяду у костра
и позволю тишине сделать своё дело.

А пока — я жив.
А значит, путь продолжается.

Я — Рин.
И пока мои шаги слышны на этой земле,
прошлое не будет забыто.