Она не кричит, её больше не рвёт,
Иссохшее тело покрыл тёмный лёд,
Не стонет, молчит, не просит убить,
В гробу, на погосте её тело лежит.
Седых прядь волос сжимает рука,
В которой ржавеет для пряжи игла.
Средь кедров и клёнов покой не найдя,
Она ждёт, когда её разбудит дитя.