В начале не было ничего — лишь хаотичный вихрь не сотворённых возможностей, где сталкивались и рассыпались в прах бесчисленные зародыши вселенных. И среди этого безумия был Он.

Его не звали тогда «Старым». У него вообще не было имени — он был первым сознанием, проснувшимся в безвременье. Когда очередная вселенская вспышка достигла критической точки, Он сделал то, чего не мог сделать никто: направил взрыв. Не остановил, не укротил — но задал вектор, превратив хаос в рождение.

Так появилась эта Вселенная.

- Бессмертие как бремя -

Он пережил всё:

зарождение первых звёзд;

появление разумной жизни в туманности Ориона;

расцвет и падение цивилизаций, чьи технологии казались магией;

великие войны, стирающие галактики;

тишину после последнего дыхания последней расы.

Он мог стать богом — но отказался. Мог править — но не захотел. Его сущность была ближе к первооснове мироздания, чем к любым творениям, но Он выбрал путь наблюдателя.

«Старый» — так его назвали те, кто ещё помнил. Те, кто видел, как он сидит на обломке мёртвой планеты, глядя на угасающие солнца.

- Скитания -

Сейчас Он бродит по Земле — неприметный старик в потрёпанном пальто. Его глаза, если приглядеться, хранят отблески сверхновых. Он пьёт чай в придорожных кафе, слушает разговоры случайных людей и иногда улыбается, когда кто‑то говорит: «Всё уже было».

Он пробует всё, что может дать этот мир:

вкушает пищу, хотя не нуждается в ней;

читает книги, хотя помнит все знания исчезнувших эпох;

заводит короткие разговоры, хотя знает, о чём человек скажет раньше, чем тот откроет рот.

Однажды в парижском кафе Он заговорил с девушкой, рисующей на салфетке.

— Красиво, — сказал Он, указывая на набросок звёздного неба.
— Вы разбираетесь в искусстве? — удивилась она.
— Я видел, как звёзды рисуют сами себя.

Она рассмеялась, подумав, что это поэтическая метафора. А Он вдруг ощутил нечто новое — не скуку, не тоску, а интерес.

- Пробуждение -

На следующий день девушка не пришла. Он ждал, листая её недорисованный эскиз. А потом почувствовал — где‑то в мире что‑то изменилось. Не глобально, не катастрофически, но… по‑новому.

Он встал, оставив на столе монету вековой давности, и пошёл туда, где рождалось нечто, чего даже Он не мог предвидеть.

Может быть, это была любовь.
Может быть, открытие.
А может — зародыш следующей Вселенной.

Старый улыбнулся.
Наконец‑то стало интересно.